Государство
25.02.2015
Просмотров: 499

Крым год спустя: инфляция, коррупция и произвол. Монологи

«Госорганы дистанцировались от нас, и до них теперь ну никак не достучаться. У общества теперь нет возможности диалога ни с одной из структур — ни с правительством, ни с прокуратурой, ни с МВД ... Такого раньше при Украине не было ... Украинские законы были лучше».

23 февраля 2014 года, в день Советской армии, на митинге в Севастополе руководителем города толпа провозгласила Алексея Чалого, тогда же было объявлено о создании отрядов самообороны. Вплоть до референдума 16 марта о возможности присоединения к России на полуострове сохранялось безвластие: пока в Киеве была неразбериха, правые фанаты футбольного клуба «Таврия» разминались перед противостоянием, крымские татары митинговали у здания Госсовета, а рядовые активисты «Русской весны» увидели наяву то, о чем так долго мечтали.

Ещё в мае The Insider писал о том, как в Крыму наступает разочарование. А теперь, год спустя после тех февральских событий, их участники — дежурящие на митингах, собиравшие петиции, блокирующие украинские военные базы — перечисляют те проблемы, с которыми им теперь приходится сталкиваться. Общий тон их выступлений: мы очень рады, но стало хуже.

 

«Денег стало в обрез»

Алексей, сотрудник энергетической компании «Крымэнерго», принадлежащей до национализации структурам украинского олигарха Рената Ахметова

Я сразу с утра пошел на референдум, тогда еще было не понятно, что за «вежливые люди» — то ли россияне, то ли украинские войска, верные Крыму. И проголосовал, как и все мои пацаны. Я своими глазами видел возвращавшийся из Киева [спецподразделение] «Беркут». Служивый одноклассник мой рассказывал, как львовские из «Беркута» со слезами на глазах наблюдали, как вернувшихся крымских ребят дома встречают — пацанов во Львове никто так не ждал, они потому и остались в Крыму. Для нас всех «Беркут» были героями и мы по-прежнему рады, что все так вышло.

Да, цены выросли — аренда квартиры теперь в два раза дороже — это все из-за приехавших после присоединения москвичей. Да, после Нового года нельзя было купить вино — из-за бюрократии не один алкошоп не работал, но кого не спрошу из знакомых, так все счастливы. Мы как были ярыми сторонниками присоединения, так и остались — идея не разонравилась, но правда немного последствия удручают. Например, с зарплатами засада, бюджетникам подняли раза в два-три, а я как сидел со своими десятью тысячами, так и сижу.

 

«Огурцы-помидоры по 300 рублей, все харчи везут с Краснодара»

Денег стало в обрез и из-за того, что огурцы-помидоры по 300 рублей, все харчи везут с Краснодара. Реально не хватает на ремонт машины, не хватает бабла на зимнюю резину для колес — да и раньше по старым, украинским законам этого и не требовалось. Теперь езжу только вечером по проверенным дорогам, где нет ментов. Общественный транспорт тоже подорожал, бабки иногда ропщут, но все ожидают, что будет лучше. Я тоже поэтому не разочаровываюсь — иначе не понятно, зачем вообще было нужно отделяться?

Спасает то, что сейчас на все огромные очереди — нужно уйму документов собрать, так как требуется перерегистрировать дачные участки, автомобили, бизнес. Всюду не успеешь, поэтому нанимают так называемых очередников. Поэтому, когда смен у меня нет, то день отстою в очереди, на 30 человек вперед продвинусь, а мне за это по три-пять тысяч рублей.

При этом сейчас пошла нехилая конкуренция с приехавшими москвичами. Работы в Крыму и для местных нет, вот они и шабашат. Плюс на прибыльных направлениях уже действуют сплоченные группы, со стороны туда хрен пролезешь.

 

«Украинские законы были лучше», «Коррупционная составляющая только усилилась»

В Украине мы чувствовали, что живем в чужом государстве. Даже законы были опубликованы только на украинском и английском языках. Русскоязычные граждане, хотя нас несколько миллионов и мы коренные жители, были лишены права читать официальные документы на свое языке.

Каждый из нас чувствовал, как к нам относятся. Нас хотели извести, чтобы русское население было перебито и переграблено бандитами, отправлено в тюрьмы и могилы. Все это делалось, чтобы заселить Крым так сказать людьми из Галиции. Сейчас я понимаю, что законы мне легко читать и понимать. Уже нет задачи государственной по изничтожению населения, но коррупционная составляющая только усилилась.

Во время «Русской весны» мы надеялись, что произойдет очищение власти, но, к сожалению, этого не увидели. Я специалист по милиции и прокуратуре и вижу, что сейчас ровным счетом все наоборот — эти структуры стали нарушать закон чаще, гуще и безнаказанней, чем они позволяли себе при Украине.

Раньше нам пусть и давали только отписки, но сегодня же вообще можно ответа не получить — даже через полгода! Я мотаюсь по кабинетам и понимаю, что в действительности никто ни за что не несет ответственности. Все сотрудники буквально повязаны в этом тотальном нарушении закона — могу доказать это с помощью документов. Я нигде не увидел позитивных изменений. Скажу даже так: негатива стало больше, чем при Украине.

Теперь мне Чалому [«народному губернатору» Севастополя весной 2014 года] никаких вопрос задавать не хочется, ну кто он такой? Сейчас он лишь председатель Заксобрания, а что это такое? Пусть пишут законы, но скажу крамолу — украинские законы были лучше, они более приближены к европейским нормам, лучше заточены под защиту прав человека. Хотя, конечно, европейцы — козлы. А почему козлы? Да потому, что когда в Украине осуществлялся антиконституционный переворот на Майдане, то вся Европа поддерживала его финансово и медийно.

 

«Госорганы дистанцировались от нас»

Мы вернулись на родину и всем считай довольны. Лишь в одном моменте разочарование есть — в новых взаимоотношениях общественности и силовых структур. После воссоединения госорганы дистанцировались от нас, и до них теперь ну никак не достучаться. У общества теперь нет возможности диалога ни с одной из структур — ни с правительством, ни с прокуратурой, ни с МВД. Все эти ведомства создали себе подкаблучные общественные организации из лояльного бомонда, а по остальным дан приказ не пущать.

Вот как теперь у нас действуют, такого раньше при Украине не было, но проблемы ведь остались — их надо решать. После присоединения все сотрудники остались на своих местах — они дали новую присягу, перекрасились, но ведут себя также.

За все нарушения милиционер получает вторую зарплату! Но я считаю, что они не с приходом России от нас дистанцировались, а после прихода [губернатора Севастополя Сергея] Меняйло. Как он скажет, так и будут работать подчиненные — ощущение представителей власти в значительной степени зависит от того, кто на руководящей должности.

Поэтому вот мы со коллегами и уповаем на то, что Меняйло уйдет, а это случится не сегодня-завтра. Органы ведь берут под козырек любую прихоть, все решения от главного лица, который говорит, что считать уголовным делом, а что нет. Нет-нет, мы не разочарованы, нам все нравится — почти все нравится, но это ведь действительно большая беда. Однако и мы работать будем, стучать во все двери будем, в Москву отправим опять документы. Придет час и до Владимира Владимировича Путина дойдут наши документы, сейчас если и доходят, то как-то видимо не рассматриваются.

 

«Вся верхушка осталась»

Когда жил в Москве, то я ходил на проспект Сахарова, читал либеральные издания. Но когда там пишут, что на референдум пришли только инвалиды, то отчетливо понимаю, что во мне есть часть Путина. На референдуме я голосовал «Да», сфотографировал улыбающуюся на фоне БТР маму.

Безусловно я был очарован, я до сих пор очарован, но разочаровываюсь — хотелось быстрее перемен. При Украине жили мы не очень хорошо, много претензий к мэру, который остался мэром. Да, пожалуй, вся верхушка осталась, и это удивительно. Хотя и понятно, механизм прост — Путин опирался на здешние элиты, а значит нужно отблагодарить, но я-то надеялся, что будут что-то менять.

Сейчас же после всех разговоров о духовной роли Херсонеса делают игорную зону — наверное, это Медведев постарался. Когда пришла Россия, все сразу вздохнули: «Ну, все заживем!». Никто не объяснял, как хорошо — просто хорошо. Мол, были пляжи при них закрытые — теперь откроем, в школе заставляли что-то учить — теперь не будем. Конечно, сегодня я стал объективно хорошо жить, моя заработная плата выросла в три раза, сделали ремонт дома.

Дети, которые засовывают руки в колесо мировой истории, будут раздавлены. Зная с кем имею дело, идти на рожон я уже не хочу — при всем уважении к России. Но пожалуй, я и сейчас готов идти с иконой Путина вперед, если мне и моим товарищам будут даны реальные полномочия что-то менять. Если так, то завтра вызваниваю ребят, уехавших в Киев, с которыми мутили студенческий профсоюз, боролись против незаконной застройки южного берега.

Икона — это как Ленин, символ стабильности, возгласы «мы сильнее всех» и «деды воевали», потому и употребляю такой термин. За тучные годы правления Путина подросло поколение непуганых ребят, которые хотят активности — отсюда безопасный для вертикали власти активизм типа «СтопХама» и «РосЯмы». Путин подобрал себе новую поросль, он образно говорит: «новые дороги — помогу, чиновников трясти — помогу».

Я поэтому написал в соцсетях [главе Крыма Алексею] Аксенову: «Люди поручили менять систему, а не кажется ли вам, что у власти те же, кто выстраивал старую систему?» Старыми кадрами невозможно ничего сделать — ну пустите вы новых людей! Я предложил Аксенову сделать — ну пускай не люстрацию — но очистку — есть ведь карт-бланш со стороны населения и Путина.

Ответа нет, зато [в друзья] добавилась куча политологов. Сегодня никакой прозрачности власти нет! По этому поводу можно вспомнить [французского философа Мишеля] Фуко или [роман Владимира Сорокина] «Сахарный Кремль» — а возможно ли эту прозрачность потрогать? Время проходит, для меня здесь отсылка к словам Ильи Пономарева в фильме «Срок», который жалуется, что он стареет, а Путин все еще правит. Так и время Навального уходит, хотя он и старается — боюсь, что и в Крыму момент для радикальных изменений упущен.

Дмитрий Окрест, опубликовано в издании The Insider

Источник: argumentua.com

Новости портала «Весь Харьков»