Плавающие запасы и рекордные убытки: российская нефть в состоянии кризиса

В ноябре российская нефтяная машина пошатнулась так, как кремль точно не планировал. Под давлением американских санкций, страховых ограничений и нежелания азиатских покупателей «вписываться» в токсичные поставки российская нефть потеряла сразу несколько ключевых опор.
Первый удар – Азия.
S&P Global фиксирует обвал поставок российского нефтяного сырья в главные азиатские импортеры на 57–80%.
Индия снизила закупки на ≈57%,
Китай – на ≈73%,
Тайвань – почти на 80%.
Это не единичные отказы – это системный разворот рынка от российского сырья, которое стало слишком рискованным и дорогостоящим в логистике.
Второй удар – морской экспорт.
По данным СМИ, российские морские поставки падают уже пятую неделю подряд. Объемы снизились до около 3,25 млн баррелей/день, то есть минус 530 тыс. баррелей/день от старта санкционной волны. То есть рф ежедневно недополучает более полумиллиона баррелей экспорта, и это только на море.
Третий удар – «плавающие» запасы, которые никому не нужны.
Из-за срывов поставок, отказа портов и нежелания покупателей брать грузы, связанные с санкционными рисками, на воде накопился рекордный объем российской нефти: более 170 млн баррелей – это почти +17% за считанные недели. Фактически российская нефть теперь не просто продается со скидками – она еще стоит в море, замораживая деньги.
Четвертый удар – доходы.
Когда объемы падают, цены проседают, а танкеры стоят в пробках, бюджет получает прямую «дыру». Недельный доход кремля от морского экспорта упал до $1.1–1.3 млрд, фактически до самой низкой отметки примерно за 2,5 года. И если оценить динамику, то общие доходы от нефти и газа уже в ноябре уменьшились на ~35% год к году, то есть до ≈520 млрд рублей, что является одним из самых плохих показателей с 2022 года.
Пятый удар – внутренний кризис в российской нефти.
Данные Росстата и российских СМИ показывают, что внутри самой отрасли уже рвется на швах:
≈48% нефтедобывающих компаний работают в убыток,
доходность падает,
капиталовложения сокращаются,
растет количество «неоплат» между контрагентами.
Нефтяная индустрия, десятилетиями являвшаяся финансовым позвоночником россии, теперь становится источником системного риска. Ноябрь показал: санкционное давление работает и работает синхронно с рыночными механизмами. Азиатские покупатели отворачиваются, морской экспорт падает, доходы тают, в танкерах скапливаются миллионы баррелей нереализованной нефти, а внутри отрасли растет финансовая нервозность. российская нефть входит в фазу турбулентности, которую кремль уже не может игнорировать – это начало структурного кризиса, а не временный сбой.
1. Санкции ударили не точечно, а по всей экспортной инфраструктуре
Американские ограничения против Роснефти и ЛУКОЙЛа сработали как домино. Банки, страховщики и логистические компании резко повысили риски, стали отказывать в проведении расчетов или страховании рейсов. Для покупателей российская нефть вдруг стала не просто токсичной – ее стало сложно оформить, застраховать и доставить без риска попасть во вторичные санкции. Даже те, кто недавно покупал российскую нефть с удовольствием, теперь понимают: одна неудачная партия может заблокировать банки, танкеры и финансовые операции.
2. Азия больше не «спасательный тыл» кремля
Именно Азию – Индию, Китай, Тайвань – москва объявляла своим «новым стабильным рынком» после потери Европы. Но ноябрь показал другое, импорт российской нефти в эти страны массово упал на десятки процентов. Частично из-за санкционных рисков, частично – из-за банальной логистики, где груз становится дороже и медленнее, чем альтернативы. Рафинерии не хотят попасть в санкционную ловушку и начинают искать другие сорта, даже если они дороже. Некоторые индийские компании и тайваньская Formosa Petrochemical уже рассматривали полный отказ от российских грузов.
3. Рынок переполнен, скидки растут, выручка падает
Теряя покупателей, россия вынуждена продавать нефть со все большим дисконтом. Но даже большие скидки не гарантируют продажу. Ситуация дошла до того, что часть танкеров неделями стоит в море без разгрузки, а объемы плавающих запасов российской нефти достигли исторических величин. Чем дольше танкер не разгружается, тем дороже становится хранение и тем ниже будущая цена продажи. Это замкнутый круг, в котором все меньше покупателей, все больше «застревающих» грузов и все меньше прибыли.
4. Погода и «живые» факторы добивают систему
Зимние штормы, пробки в портах и атаки по инфраструктуре, например, Новороссийск, превратили и без того сложную логистику в хаос. Когда порт работает медленнее, а штормы блокируют рейсы, каждый день задержки – это меньший объем и более низкая цена. Логистические проблемы умножаются на санкционные риски и российский экспорт буквально захлебывается.
российская нефтяная отрасль входит в фазу глубокого проседания, и это уже видно не из отчетов аналитиков, а из реальных финансовых показателей. Из-за падения поставок на ключевые рынки и роста рисков транзакций москва недополучает валюту: только в ноябре энергетические доходы государства рухнули примерно на 35 % годовых. Это уменьшает финансовое пространство кремля – и для войны, и для социальных выплат. Проблемы умножаются каскадом. Интеграторы и подрядчики по всей цепи недополучают деньги, из-за чего растут задержки расчетов и неплатежи – особенно критично для малых поставщиков. Нефтекомпании демонстрируют заметное падение доходов, уже официально признающих российские медиа. А сокращение доходов автоматически сказывается на инвестициях: крупные проекты замораживаются, инвестиционный индекс падает, и без новых вложений отрасль обречена на долгосрочную стагнацию.
Попытки кремля обойти ограничения лишь подталкивают рынок в тень: поддельные геолокации, скрытые AIS-сигналы, дополнительные перевалки, новые «сероватые» юрисдикции. Но эти схемы только увеличивают издержки и риски. Растет и доля «плавающих» запасов – нефть залеживается на дорого, рискованно и часто завершается демпинговыми продажами. Все это – прямое доказательство того, что санкции работают. Падение поставок сразу в нескольких независимых регионах, Индия, Китай, Тайвань, свидетельствует не о техническом сбое, а о реальной реакции рынка на риски. Финансовый эффект ощутим уже сейчас: падают еженедельные доходы, растут избыточные запасы. И самое важное – меняется поведение участников рынка: рафинерии откладывают сделки, отдельные покупатели рассматривают полный отказ от импорта российской нефти. Санкционное давление сработало там, где кремль наиболее уязвим: в финансах, логистике и доверии рынка.
Экономическое давление на россию становится структурным. Падение прибыльности компаний и сокращение капиталовложений означает, что восстановление нефтяного сектора потребует времени и денег - ресурсов, которых у кремля становится меньше. Это снижает долгосрочную стойкость российской энергетической модели. Геополитика играет роль, но рыночная логика независима от желаний москвы. Покупатели ориентируются на риски и финансовые ограничения, а не на политические заявления, что делает санкции более эффективными, чем можно было бы ожидать от простого политического давления.
Для Украины и мира это имеет несколько значений:
Экономическое давление работает как инструмент сдерживания войны – снижаются доходы кремля и его возможности финансировать боевые действия.
Краткосрочные колебания цен возможны, например из-за шторма или атаки на порты, но общая тенденция – избыток российской нефти в море и глубокие скидки – давит на цену нефти «Брент».
Международные поставщики получают возможность компенсировать дефицит, но даже частичное увеличение экспорта из Китая или других стран не вернет москве доходы, утраченные из-за санкций.
Санкции США против ключевых российских нефтегигантов в ноябре 2025 года не просто создали проблемы – они изменили экономическую реальность российского экспорта: рынки, которые кремль считал «надежными», отвращаются, а объемы и выручка падают, поэтому промышленность испытывает каскадный эффект. Это подтверждают независимые данные и аналитики рынка, а значит утверждение кремля о том, что «санкции не работают» больше не выдерживает проверки фактами.
Джерело: telegra.ph



